Досуг и Культура   |   Театры/Спектакли   |   
1. Оперетта «Веселая вдова»: элегантность, которая умеет смеяться

Оперетта «Веселая вдова»: элегантность, которая умеет смеяться

06.10.2026Количество просмотров: 29

После двухлетнего перерыва Ростовский музыкальный театр представил новую постановку «Весёлой вдовы» – знаменитой оперетты Франца Легара, давно завоевавшей репутацию одного из символов жанра.

 

Для Ростова‑на‑Дону эта постановка имеет особое значение: попав сюда ещё в 1906 году — всего через год после мировой премьеры и через месяц после российской, состоявшейся в Санкт‑Петербурге, — «Весёлая вдова» с небольшими перерывами существует в театральной жизни города уже 120 лет. Сначала она шла на сцене Ростовской музкомедии, а с 2002 года — в Ростовском музыкальном театре. Нынешняя премьера продолжает давнюю ростовскую традицию, предлагая зрителям новое прочтение хорошо знакомого произведения.

 

 

К счастью для ростовского зрителя, главный режиссёр театра и режиссёр‑постановщик спектакля Павел Сорокин не стал подвергать «старушку» радикальной модернизации. Режиссёр не стремится перенести действие в другую эпоху или наполнить классический сюжет современными реалиями. Внимание сосредоточено на самом произведении, его музыкальной и драматургической логике, а также на тех особенностях, благодаря которым «Весёлая вдова» на протяжении более чем века сохраняет свою привлекательность.

За основу было взято традиционное русское либретто В. Масса и М. Червинского, однако создатели постановки обратились прежде всего к оригиналу В. Леона и Л. Штейна. Как рассказал на пресс‑конференции Павел Сорокин, в спектакль вернулись купюры, сделанные в постановке 2002 года, а также были переведены и включены несколько эпизодов, присутствующих в оригинальном либретто, но прежде отсутствовавших в русской сценической версии. Таким образом, обновление оказалось направлено не столько на переосмысление «Весёлой вдовы», сколько на её своеобразную реставрацию — возвращение отдельных деталей первоначальной драматургической конструкции.

 

 

Изменения затронули и музыкальную сторону спектакля. По словам дирижёра‑постановщика Алексея Шакуро, было переработано значительное количество нотного материала. Особый интерес представляет музыкальное решение открытия третьего действия, происходящего в знаменитом ресторане «Максим»: для этой сцены было собрано попурри из лучших образцов легаровского канкана. Подобное решение вполне соответствует природе жанра — праздничной, стремительной, театрально эффектной — и одновременно подчёркивает связь спектакля с традицией классической венской и французской оперетты.

 

 

Примечательно и то, что исполнительский состав постановки в некоторых партиях является тройным и даже четверным. Для театра с устойчивой и профессионально сформированной труппой такая вариативность становится существенным преимуществом: знакомые роли получают возможность существовать в разных актёрских прочтениях.

В обновлённой «Весёлой вдове» встретились и новые исполнители, и артисты, связанные с постановкой ещё с 2002 года. Так, в роли посла Понтеведро барона Зетта вновь выступает Эдуард Закарян. Сохранили свои позиции и дирижёр‑постановщик Алексей Шакуро, а также главный хормейстер Елена Клиничева.

 

 

Премьера прошла с тем самым условным «ростовско‑парижским» шиком, который особенно органичен для «Весёлой вдовы». В спектакле есть блеск светского общества, изящество костюмов, праздничная атмосфера и необходимая доля самоиронии. Но главным украшением спектакля становятся, конечно, актёрские работы. Именно они придают сценическому действию необходимую рельефность, превращая хорошо известный сюжет в живую и непосредственную игру характеров.

Анастасия Рыдаева в партии Ганны Главари поистине великолепна. В её исполнении героиня обладает не только вокальной привлекательностью, но и особой сценической свободой. В образе ощущается французский шарм, лёгкая кокетливость и внутренняя уверенность. Вокал Рыдаевой отличается лёгкостью и выразительностью.

 

Анастасия Рыдаева в роли Ганны Главари.

 

Мария Мальцева в роли легкомысленной Валенсьенн — ещё одна яркая фигура спектакля. Само имя героини теперь звучит на французский манер, вместо привычного «Валентина», что дополнительно поддерживает стремление создателей приблизиться к исходной версии произведения. Мальцева создаёт обаятельный, яркий и крайне харизматичный образ. Её сценическое обаяние позволяет не слишком заострять внимание на отдельных вокальных особенностях — в частности, на тремолировании в верхнем регистре.

 

Мария Мальцева в роли легкомысленной Валенсьенн.

 

Особенно обаятельным получился барон Зетта в исполнении Эдуарда Закаряна: артист наделил своего героя детской непосредственностью, наивным простодушием и живой реакцией на происходящее, благодаря чему каждое его появление на сцене вызывало улыбку.

 

Эдуард Закарян в роли барона Зетта.

 

 

Ну и, пожалуй, главной звездой постановки – судя по особенно бурной реакции зала – стал Негош в исполнении Максима Сердюкова. Образ сознательно выстроен в подчеркнуто комедийном ключе, наделяя его обезоруживающей простоватостью. Негош существует на сцене с какой-то трогательной растерянностью, словно не вполне понимая абсурдности происходящего, и именно простодушие становится главным источником комизма.

 

 

Не менее важную роль в создании целостного впечатления играет музыкальный ансамбль спектакля. Под управлением Алексея Шакуро оркестр не просто сопровождает сценическое действие, но чутко взаимодействует с артистами, поддерживая вокальные линии и гибко реагируя на смену темпов и настроений. Работа в жанре оперетты требует от оркестра особой точности и лёгкости: важно сохранить блеск легаровской партитуры, не заглушая голоса и оставляя пространство для актёрских интонаций и комедийных пауз.

Хор под руководством Елены Клиничевой органично включён в эту общую музыкально-сценическую ткань, создавая атмосферу светского общества и поддерживая динамику действия. Слаженность оркестра, хора и солистов позволяет сохранить ощущение ансамблевого единства, столь важное для опереточного жанра.

 

 

В целом спектакль получился очень элегантным и в то же время искромётным. Этой тональности во многом способствует и сценическое решение. Лаконичное пространство, оформленное как колонный зал и периодически приходящее в круговое движение, задаёт спектаклю особую пластическую динамику.

Сценография Вячеслава Окунёва не перегружает действие деталями, оставляя достаточно воздуха для актёров и позволяя самой архитектуре пространства становиться частью спектакля. Круговое движение конструкции постоянно меняет перспективу, создаёт новые ракурсы и словно напоминает о природе оперетты как жанра движения, игры и бесконечной смены ситуаций.

 

 

В этом решении есть и важный визуальный контраст: внешняя парадность колонного зала, отсылающая к аристократической среде, соседствует с совершенно земной комедией человеческих характеров. Герои могут находиться в условно роскошном пространстве, но ведут себя в нём зачастую совершенно по-бытовому – путаются, ревнуют, хитрят, попадают в нелепые положения. Благодаря этому возникает необходимая для оперетты дистанция между внешней респектабельностью и внутренней игровой свободой.

Сдержанная сценография особенно выигрышно сочетается с костюмами Натальи Земалиндиновой. Именно они добавляют спектаклю необходимую цветовую и фактурную выразительность. Яркость нарядов не вступает в противоречие с лаконизмом декораций, а, напротив, позволяет персонажам словно «вспыхивать» внутри достаточно строгого сценического пространства. Визуальный образ спектакля благодаря этому оказывается праздничным, но не перегруженным.

 

 

Отдельного упоминания заслуживает хореография Натальи Щербины. Особенно эффектно выглядит канкан – стремительный, темпераментный и слегка гротескный, он заметно оживляет сценическое действие.

 

 

Вообще именно пластическое решение во многом определяет лёгкость постановки. Выразительные перемещения артистов, точные мизансцены, постоянное движение сценического пространства создают ощущение непрерывной игры. Персонажи словно всё время находятся внутри стремительно меняющейся театральной конструкции, где одно недоразумение почти мгновенно порождает другое. Режиссура избегает избыточного внешнего эффекта – комическое возникают естественно, сохраняя общую стилистическую выверенность спектакля, благодаря чему его искромётность не разрушает, а, напротив, подчёркивает элегантность.

 

 

Именно поэтому обновлённая «Весёлая вдова» воспринимается не как попытка заново изобрести давно известный спектакль, а как возвращение к его жанровой природе. Здесь нет стремления спорить с классикой или превращать её в нечто принципиально иное. Напротив, создатели позволили оперетте оставаться опереттой – музыкальной, стремительной, нарядной и немного наивной. И, пожалуй, именно эта бережность в сочетании с актёрской свободой становится главным достоинством нового сценического прочтения.

 

 

Елизавета Таран.
Фото Марины Михайловой.

 

Написать нам письмо

Имя*:

E-mail*:

Сообщение: