03.10.2026Количество просмотров: 31

«Вечер скрипичной музыки» — так скромно назывался концерт, состоявшийся 18 сентября в Особняке Ф. Н. Солодова. Оба музыканта — лауреаты всероссийских и международных конкурсов: скрипач Владимир Филатов и пианист Пётр Горобец — хорошо знакомы ростовской публике. Дуэт сложился давно: они вместе учились в лицее при консерватории, впервые играли дуэтом ещё в школе, а по-настоящему часто стали выступать в последние годы.
Особняк Фёдора Николаевича Солодова, построенный в середине — второй половине XIX века, имеет богатую историю. Купец первой гильдии, владелец мельницы, член городской думы и меценат, он строил этот дом с размахом. Парадная часть, зрительный зал со сценой, домашние театры и оркестры, балы — всё это было здесь ещё при Фёдоре Николаевиче.
Двенадцать лет назад здесь родился музыкальный салон. Его придумали Зинаида Николаевна Римская — научный сотрудник Музея краеведения, человек, влюблённый в театр и музыку, — и Наталья Алексеевна Мещерякова — музыковед, профессор консерватории. Начиналось всё камерно, в небольшом помещении, с приглашения именитых артистов города и области. Салон сохраняет и продолжает академическую традицию: здесь по‑прежнему звучит только то, что достойно этих стен; здесь охотно выступают лучшие творческие силы консерватории, филармонии, музыкального театра, а также гости из других городов.
Два года назад дела пошли активнее, название «Особняк Солодова» стало брендом. Расширились контакты и формы деятельности: появились лекции, лекции-концерты, мастер-классы. Особняк как будто вспомнил, что он не только памятник архитектуры, но и дом, в котором всегда звучала музыка.
Для Петра Горобца и Владимира Филатова это уже второй совместный концерт в превосходном, украшенном лепным декором зале. Первый прошёл в прошлом сезоне, и, судя по тому, что музыканты вернулись, зал, акустика и зритель им по‑настоящему полюбились. Тот вечер был приурочен к юбилею Моцарта — звучали его сочинения. Пётр Горобец выступал здесь с сольной программой, а 28 ноября планирует новый сольный концерт. Так что у ростовской публики есть возможность услышать обоих музыкантов и по отдельности, и вместе.
Я спросила музыкантов о том, как складывалась программа. Пётр ответил: «Хотелось, чтобы прозвучали крупные камерные произведения и в то же время чтобы весь концерт не состоял только из ансамблевой музыки». Владимир добавил, что практически ту же программу они играли весной во Дворце Алфераки в Таганроге, и там у неё было более «говорящее» название — «Романтизм в скрипичной музыке».
В афише вечера, за исключением, может быть, ноктюрна Сибелиуса, — академические шлягеры, вещи более чем репертуарные. Но в этом нет ничего плохого: привычное не значит банальное, если играть так, как играли Владимир Филатов и Пётр Горобец.
Путешествие по романтической эпохе началось со Второй сонаты для скрипки и фортепиано Эдварда Грига — одной из самых проникновенных страниц норвежского романтизма. У Филатова и Горобца она прозвучала как разговор: скрипка вела свою линию, фортепиано ей отвечало. Особенно удалась вторая часть с ее сдержанной лирикой.

Две пьесы Петра Ильича Чайковского — жемчужины русской камерной музыки, в которых слышны и улыбка, и нежные чувства. Музыканты сыграли их тепло, с той степенью искренности, которая отличает камерный вечер от большого концерта. В «Сентиментальном вальсе» они прекрасно передали настроение светлой грусти. А в «Вальсе-скерцо» позволили себе немного озорства. После Грига это был яркий контраст: и по настроению, и по стилю.
Затем прозвучала Первая часть 21-й фортепианной сонаты Бетховена («Аврора») — произведение, которого на афише не было. И это стало приятной неожиданностью: после романтика Чайковского вдруг зазвучал венский классик, с его ясностью и стройностью формы. Пётр Горобец впечатлил точной артикуляцией, ясной педалью, безупречным ритмом.

Следом было исполнено «Capriccioso» Эдварда Элгара. Игривое, искрящееся сочинение знаменитого британца, в котором слышна и улыбка, и лёгкая ирония. Музыканты позволили себе чуть больше свободы, чуть больше игры — и это пошло пьесе только на пользу.
А потом зазвучал ноктюрн Сибелиуса — прозрачная, как финское озеро, северная лирика. Владимир Филатов играл сдержанно, но за этой сдержанностью стояло больше чувства, чем в иных громких эпизодах. Пьеса эта изначально написана для оркестра, но позже композитор сам сделал переложение для скрипки и фортепиано.
Завершил вечер Сен-Санс, «Интродукция и Рондо-каприччиозо». Рондо (французское слово rondeau означает «круг») оживленно кружилось, каприччиозо капризничало, а в медленном вступлении скрипка пела так, что слушатели замерли. Рояль Петра Горобца служил твёрдой опорой: держал ритм и гармонию. Владимир Филатов играл это произведение, по его собственным словам, множество раз — и с оркестром, и в переложении для скрипки и фортепиано. Это чувствовалось: в его игре была та уверенность и свобода, которые приходят только с опытом.
Когда-то на одном из его концертов музыковед привёл цитату: «Это самая красивая из интеллектуальных пьес». Точнее не скажешь. И в этот раз пьеса прозвучала именно так. Пожалуй, именно она стала главным впечатлением вечера.
Концерт в целом произвел яркое впечатление. Творческие индивидуальности артистов слились в неразрывное единство — с общими дыханием и чувством формы. Каждое произведение логично выстроено, каждая фраза на своём месте. Музыканты показали глубокое понимание стиля: Григ звучал по-норвежски сдержанно, Чайковский — душевно и камерно, Бетховен — ясно и стройно, Сибелиус – прозрачно и без нажима, Сен-Санс — блестяще и умно. После финального аккорда зал взорвался аплодисментами: кричали «браво», «великолепно», не хотели отпускать музыкантов. А после концерта слушатели подходили лично, чтобы поблагодарить и поделиться впечатлениями.

Анастасия Лазукина, фото автора.
Посмотрите также: